Довоенная жизнь

Елизавета Петровна Левкова родилась в 1927 году в городе Минске в семье рабочих. Отец Герша Мицкович (* 1898 г.) работал печником-каменщиком, мать  (* 1902 г.) –  рабочей на фабрике. В начале 1930 гг. у Елизаветы Петровны появился младший брат. Первоначально семья Левковых снимала квартиру на ул. Кальварийской, в 1937 году она получила квартиру на ул. Коллекторной.

Незадолго до начала войны Елизавету и ее младшего брата отправили в различные лагеря на летний отдых.

Начало войны

О первых днях войны Елизавета Петровна вспоминает: »И вот помню хорошо, что в один день, в воскресенье, обычно приезжало много родителей как-то с утра, но в этот день было мало и я увидела, летит самолет с такими черными знаками. Я у пионервожатой спрашиваю, а что это такое, она говорит, это везут почту, а уже была объявлена война, мы в лагере об этом ничего не знали. К вечеру нам сказали – собирайте вещи и мы вас повезем в другое место […] Мои родители не приехали, и нас повезли по лесу, по деревням, и бомбежка уже, страх величайший. И так нас возили целый день, потом на следующий день где-то переночевали, где не помню. На следующий день нас […] привезли в Смиловичи или Смолевичи. И там нас отпустили – кто куда хочет, чужой город, чужое место, немцы уже там, куда деваться?« (Неопубликованные воспоминания Елизаветы Петровны Левковой. Коллекция Исторической мастерской.) Елизавете повезло, она встретила знакомую, которая помогла ей вернуться в Минск к своей матери.

Жизнь в гетто

В начале июля семья Левковых по приказу немецких властей пересилилась в гетто. Елизавета Петровна вспоминает о переезде следующим образом: »Мы собрали то, что смогли, то, что можно было взять, конечно буфет не будешь брать, и диваны и кровати. Это уже никому не надо было, а [брали] такие вещи, на которые потом что-то можно было поменять у русских. Мы собрались и переехали на Немигу.« (Ebd.) Семья Левковых поселилась в одной комнате на втором этаже старого дома.

Во время погрома 7 ноября 1941 года семья Левковых и их родственники прятались на чердаке. После погрома они были вынуждены переселиться на другую улицу.

Елизавете Петровне также запомнился один из погромов 1942 года, о нем она вспоминает с особым волнением: »Мой папа работал, […] ремонтировал котлы какие-то. Он ушел на работу, мы остались дома, с утра тихо было, а потом как стали кричать погром, и куда прятаться? Мы заранее приготовили, но как туда лезть? Мы через духовку, обычная духовка, попробуй залезть в эту духовку и пролезть в эту яму. У нас во дворе был очень большой сарай, и там половина была свободна, а половина заложена дровами, и мы там могли прятаться, забегай, жди, или тебя найдут или нет. И туда забежало очень много людей […] Помню, как сейчас, у нас была какая-то женщина с маленьким ребенком, мальчика звали Леня, а ее фамилия была Шевцай. И ребенок плачет, хочет есть, пить […] и попробуй не пусти. Так она заявит. Пришлось ее впустить. Эти четыре суток, мы вышли оттуда черные. На дворе расстреляли очень много людей, и эта кровь стояла недели 2-3.« (Ebd.)

Между погромами Елизавета с матерью работали прокладке шпал, сортировке торфа.

Предчуствуя скорую ликвидацию гетто, семья Левковых спряталась в подземелье пустующего дома. Запасшись водой и хлебом, они жили вместе с другими беглецами около двух недель. После того, как закончились продукты, взрослые среди них и мать Елизаветы Петровны стали выходить из укрытия в поисках продовольствия. К счастью беглецов нашлась русская женщина, которая меняла им личные вещи на такие продукты как картошка, морковка, капуста и хлеб. Так они продержались до начала июля 1944 года.

Момент освобождения Екатерина Левкова описывает так: »3-го числа с утра мы слышим, что очень тяжелые самолеты, прямо разрывается небо, говорит попробуй […] выйди, она […] собралась […] и пошла. Час нету, два, три, думаем, тут она точно попалась, и тут опять разгребает [вход] и кричит: выходите, война окончилась, мы не понимаем, спрашиваем, что случилось, она говорит выходите, уже Советская власть пришла. А как же выйти, мои ноги вообще не идут. И одеть нечего, то, что на мне халат был, когда мы вошли, он сгнил от грязи и от вшей. Я не мылась девять месяцев, не тольк я, никто из нас, мы даже ни разу не помыли руки, и как выйти, мужчины покрепче, мальчики покрепче, ну и папа вышел, а я ни за что, меня просто вытянули.« (Ebd.)

Из 26 беженцев, нашедших убежище в подземелье, выжить удалось лишь 13.

Послевоенная жизнь

После освобождения семья Левковых попала в госпиталь, а позже началась самостоятельная жизнь. С радостью они узнали, что брат отправленный перед войной в пионерский лагерь, также спасся, так как его своевременно эвакуировали на Восток.

Составлено сотрудниками Исторической мастерской