Довоенная жизнь

Михаил Новодворский родился в еврейской семье в городе Минске. Отец Михаила работал столяром, а мать была домохозяйкой. Жили, по воспоминаниям Михаила Новодворского, очень бедно. У Михаила был старший брат и сестра, они вместе ходили в школу. В 1941 году отец Михаила тяжело заболел и умер. В связи со смертью отца старший брат, которому было на тот момент шестнадцать лет, вынужден был бросить школу и пойти работать на завод.

Начало войны

Первые дни войны запомнились Михаилу Новодворскому хорошей погодой, очередями в магазинах за жизненноважными продуктами, внезапными бомбардировками и паникой. Семья Михаила, как и многие другие, старались днем уходить из Минска в близлежащие населенные пункты, где меньше бомбили, а к вечеру, возвращаться обратно. Когда их дом был разрушен бомбой, они ушли в деревню в 25 километрах от Минска, но вскоре туда пришёл немецкий десант, и им пришлось вернуться. Семья Новодворских разместилась в уцелевшей квартире сестры матери на улице Островского.

Жизнь в гетто

После приказа о создании гетто, Новодворским никуда не пришлось переселяться, так как часть улицы Островского, где они жили вошла в  границы гетто. Немцы регулярно выводили людей из гетто на разные тяжёлые работы. Из семьи Михаила, однако, никто не работал: у матери после смерти отца было сильно подорвано здоровье, старшего же брата она не отпускала на работы, так как боялась, что его заберут и расстреляют. Еду доставали следующим образом: «Мне вспоминается, как мама со мной под руку шла по домам и просила. Я сгорал от стыда, когда мы попадали в дома знакомых, особенно тех, с которыми я когда-то играл или учился». (О.М. Аркадьева, Л.Л. Геллер-Мартынова, К.С. Курдадзе, Д.И. Русаковская (сост.): ... На перекрёстках судеб, Минск 2001, с . 118.)

В начале ноября 1941 года прошёл слух, что 7 ноября планируется погром в гетто. Некоторым жителям удалось своевременно забрать членов своей семьи с собой на работу. У семьи Новодворских не было такой возможности и они пытались спрятаться в доме, но их выдал плачь ребёнка. Вместе с толпой людей их погнали на Хлебную улицу, где людей битком набивали в машины и куда-то увозили. Михаил вспоминает: «Люди вокруг молились, плакали и прощались друг с другом, вспоминали тех, кто остался на свободе. Меня всё время мучило одно, - за что должны погибать эти люди и я с ними, ведь ничего плохого я никому не сделал. Мне даже не хотелось верить в то, что я погибну и лёжа под землёй, больше ничего не увижу». (На перекрёстках судеб, с. 122) Когда подошла очередь Новодворских к загрузке в машины, Михаил вырвался из колонны и пробежал сквозь цепь окружения. Ему повезло, что его никто не остановил. Сестре матери Михаила вместе с двумя дочерьми также повезло, ввиду того, что её муж работал в больнице, немецкий офицер разрешил им вернуться в гетто. Спасся бегством и старший брат Михаила, но вскоре, во время второго погрома его угнали в колонне в неизвестном направлении. Погромы стали жестокой повседневностью. Михаил, рискуя каждый день своей жизнью, продолжал ходить в русский район за едой, чтобы только не дать умереть от голода себе и своей тёте – маминой сестре.

Бегство из гетто

В одно утро, 23 октября 1943 года Михаил как обычно ушёл в русский район. Когда он возвращался в гетто, обнаружил, что вся территория окружена немцами и полицейскими: «Они бегали по улицам с винтовками и плётками, вытаскивали из домов женщин и детей, избивали их». (На перекрёстках судеб, с. 130.) Поэтому Михаил принял решение вернуться в город. В городе Михаил встретил знакомых ему ребят, и когда через несколько дней они узнали, что гетто больше нет, решили совместно идти в партизаны. Найти дорогу им помогла одна женщина, которая посла коров. Партизаны приняли детей с осторожностью, обо всём расспрашивали, после отправили в деревню Поречье. Там детей разобрали по семьям жители этой деревни. Михаил Новодворский попал в крестьянскую семью Кристины Сидоровны и Емельяна Ивановича Хурс. По воспоминаниям Михаила о нём заботились как о родном ребёнке. Жили, однако, по прежнему в состоянии страха. Немцы часто проводили карательные операции, в связи с чем жители Поречья уходили в лес, где сидели ночами в болоте.

Самым счастливым днём в жизни для Михаила Новодворского стал день прихода советских войск. О нём он вспоминает: «[...] вдали показался столб пыли, затем послышался рёв мотора. Все подумали, что опять возвращаются немцы, и стали перебираться в лес. Но не успели они добраться до речки, вдруг кто-то крикнул: Наши!»(На перекрёстках судеб, с. 135)

Послевоенная жизнь

Покинув деревню Поречье, Михаил Новодворский был распределён в детский дом в Козырево. Потом его перевели в Минск, в детдом на улице Мясникова, откуда он вскоре попал в ремесленное училище. Некоторое время спустя Михаил оказался в железнодорожном училище города Лиды. Там он работал осмотрщиком в железнодорожном депо до 1951 года, затем отслужил в армии и вернулся в Минск, где до пенсии работал маляром в стройуправлении.

В 1994 году произошло знаменательное для Михаила Новодворского событие: его спасителям Кристине Сидоровне и Емельяну Ивановичу Хурс был выдан посмертно диплом Праведников народов мира.

Составлено сотрудниками Исторической мастерской