Хелена Билефельд, урожденная Кон, род. 29.6.1878 г. в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 года.

Альфред Билефельд, род. 31.01.1874 г. в Гамбурге, депортирован в Минск 18.11.1941 года.

Курт Билефельд, род. 06.09.1913, депортирован в Минск 8.11.1941 года.

Марион Билефельд, урожденная Симон, род. 15.2.1918 года в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 года.

Хелла Билефельд, род. 9.3.1938 года, депортирована в Минск 18.11.1941 года

Матель Билефельд, род. 10.3.1941, депортирована в Минск 18.11.1941 года

Первые пять лет своей жизни я провел в Гамбурге, в городском районе Эппендорф, в доме по улице Эрикаштрассе 90. Мой отец долго время был безработным, затем он открыл там небольшой рыбный магазин. В то время как отец (вначале на велосипеде) ездил закупать рыбу на рыбный базар в Альтоне, мать управлялась в магазине.

Напротив нас, в доме 79, был расположен небольшой магазин электротоваров господина Альфреда Билефельда. Мой отец и его сын Курт сдружились, так как имели одинаковое хобби - мотоциклы. О том, что Билефельды были евреями, я не знал. Об этом в нашей семье не говорили. Только когда началось преследование евреев, мои родители рассказали мне об этом. Альфреда Билефельда я помню хорошо. Его жена, Хелена, большую часть времени проводила в магазине, занималась домашним хозяйством и редко появлялась на публике. Поэтому я помню ее лишь смутно.

В декабре 1936 года мой отец купил более просторный магазин, и мы переехали на улицу Альстердорферштрассе в районе Винтерхуде. В результате я потерял семью Билефельдов из виду, но мои родители продолжали поддерживать с Куртом Билефельдом дружеские отношения. Вначале у Курта была не еврейская подруга, с которой он вскоре вынужден был расстаться из-за т.н. «нарушения расовой чистоты» ("Rassenschande"). Позднее он познакомился с Марион Симон, на которой потом и женился. Марион была молодой красивой девушкой, и мои родители привязались к ней всем сердцем.

В начале 1938 года родилась их первая дочь Хелла. В это время супруги проживали в квартире на первом этаже по улице Врангельштрассе 32. Мои родители однажды с ужасом рассказали, что жильцы верхних этажей пытались сбросить горшок с цветами на их детскую коляску, стоявшую в заднем дворе. Этот невероятный поступок открыл нам глаза на то, какого же размера должно было быть чувство ненависти к евреям, что оно распространялось даже на младенцев.

В марте 1941 года родилась вторая дочь Матель. Маленькую Хеллу я иногда видел, но увидеть Матель мне не пришлось. Мои родители рассказывали мне, что Курт сам голосовал за национал-социалистов и тем самым избрал Гитлера. Он не мог себе представить, что евреи будут так преследоваться. Ведь его отец в Первую мировую войну сражался за Германию и был награжден Железным крестом. Возможностью присоединиться к родственникам своей жены, которые владели баржами в Гамбургской гавани, и эмигрировать с ними в Англию он не воспользовался. Курт и Марион просто чувствовали себя немцами.

После убийства немецкого дипломата Э. фон Рата и последовавшей за этим ночью погромов (Хрустальная ночь в ноябре 1938 года) наш друг был ночью арестован в своей квартире и вместе с многочисленными другими еврейскими мужчинами перевезен, по всей вероятности, в концлагерь Заксенхаузен. Там они были вынуждены день и ночь выстоять на казарменном дворе, прежде чем их снова отпустили по домам. Моим родителям он сказал позже буквально следующее: «Мужчины падали, как мухи». Он был в состоянии шока и заклинал моего отца: «Вступай, куда только сможешь!» Вслед за этим мой отец стал членом Немецкого трудового фронта (НТФ).

С сентября 1941 года все евреи были обязаны носить на одежде желтую звезду Давида с надписью «еврей». Этот факт вдвойне затруднял общение с их семьей. Я хорошо помню выражение лица Альфреда Билефельда, который проходил мимо ждущих покупателей через магазин в нашу квартиру. К несчастью наша квартира не имела отдельного входа, и каждый, кто приходил к нам в гости, должен был пройти через помещение магазина. Мои родители с оглядкой вручали ему сверток с рыбными продуктами, так как евреям тогда уже трудно было доставать продукты.

Только позже мне стало понятно, каким опасностям мы себя подвергали во время таких визитов. Ведь кто-нибудь из наших покупателей мог из-за поднятого вверх воротника пальто заподозрить, что это был еврей, скрывающий таким образом свою звезду. Доносительство было тогда очень распространенным явлением. Поэтому мои родители всегда предупреждали меня не рассказывать никому и никогда о наших еврейских друзьях. Тогда у меня было чувство, что я окружен только нацистами. Только спустя длительное время после войны я разговаривал со своими школьными друзьями об этом и с удивлением узнал, что и в других семьях было запрещено вслух говорить о неприятии нацистского режима.

Когда семья Курта Билефельда осенью 1941 года получила ордер на депортацию, они тайно обменялись с моими родителями стегаными одеялами. Билефельды хотели взять с собой наши толстые шерстяные одеяла, а мы получили их шелковые. Курт все еще надеялся, что в Сибири, куда, как он думал, их отвезут, они смогут начать новую жизнь. Поэтому он упаковал также весь свой инструмент и другие вещи.

С тех пор, как началась депортация, мы всегда задавали себе вопрос, как судьба распорядилась с нашими друзьями. Только благодаря нашим контактам с членами акции «Памятные камни», мы узнали, что все члены семьи Билефельд в ноябре 1941 года были депортированы в Минск и там уничтожены. (См. также книгу Д. Гольдхагена «Послушные исполнители Гитлера»: массовое уничтожение 19000 евреев в ноябре 1941 года в Минске).

Семья Билефельд передала в наши руки свою самую ценную собственность: изумительный, тяжелый серебряный столовый прибор из 18 предметов и настольную лампу, основание которой украшала группа танцующих детей из мейсенского фарфора. Моя мать хотела передать лампу в музей искусства и ремесла, но мы узнали, что хранилище там забито до отказа. Таким образом, позже эту последнюю память о семье Курта Билефельда сохранила у себя моя племянница.

Для моих родителей, Курта и Аннализы Ольешлагер было само собой разумеющимся не оставлять своих еврейских друзей в беде. И как раз моя мать всегда повторяла, что эти неописуемые преступления, этот геноцид не будут преданы забвению и через сотни лет. По этой причине перед своей смертью (1966) она пожертвовала Израилю деньги на покупку и посадку дерева. Эти воспоминания сопровождают меня с раннего детства и до сегодняшнего дня. Они стали для меня темой жизни и своего рода травмой. Поэтому у меня камень с души свалился, когда с помощью господина Гесса и художника Гунтера Демнига были установлены памятные камни для всех членов семьи Билефельд: Альфреда, Хелены, Курта, Марион, Хеллы и Метель.

Могил у них нет, на которые по еврейской традиции можно положить камень в знак того, что их не забыли. Сейчас тот или иной прохожий, надеюсь, «споткнется» об эти камни.

В этом году мне исполнится 77 лет, и я очень доволен, что мне удалось сделать мои воспоминания, которые не покидают меня никогда, достоянием общественности.

© Трауте Ользен (Traute Olsen), июль 2008 г.

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).