Проект: Документация жизненных историй »Праведников мира«; интервьюер: Андрей Мастыка.

Проект: Документация жизненных историй »Праведников мира«; интервьюер: Андрей Мастыка.

Довоенная жизнь

До войны Кристина и Емельян Хурс вместе с дочерью Марией и сыном Василием проживали в деревне Поречье. Евреи в деревне Поречье не проживали.

Оккупация

О начале войне жители деревни Поречье узнали от местного продавца, который поехал за товарами в близлежащий населенный пункт Пуховичи и оттуда привез эту страшную новость. Вскоре в деревни появились отступающие советские солдаты, часть из которых позже ушла в партизаны. Приезд немцев Василий Емельянович описывает следующим образом: «На мотоцикле джу-жу-жу. Я у акошка з чардака гляджу - на ласапедзе немцы […] Первыя ехали […] людзей не трогали […] Идуць, кацялки пабрали и ходзяць. 'Матка - крычаць, - млека-млека. Млека - малако.  Шпэк - сала.'» (Проект: Документация жизненных историй »Праведников мира«; интервьюер: Андрей Мастыка.)

В последствии немцев в деревне не было. Белорусский староста расположился в соседней деревне Комин, а с весны 1942 года деревня Поречье фактически находилась под контролем партизан. Периодически в нее приезжала белорусская полиция. Такие приезды сопровождались грабежами домашнего скота.

История спасения граждан еврейской национальности

В начале войны Михаил Новодворский (*1932) маленьким ребенком вместе со своей семьей попал в Минское гетто. Во время первого большого погрома 7 ноября 1941 г. в гетто погибла его мать, Михаилу же чудом удалось выжить. Впоследствии в погромах он потерял свою сестру и брата. (Ср. Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси, Минск 2009, с. 154) В октябре 1943 г. Михаил с друзьями бежал из Минска. Около деревни Узляны они встретили партизан, которые их накормили, а позже отправили в деревню Поречье. Там беглецы были расселены по домам местных крестьян.

Михаил Новодворский оказался в семье Кристины и Емельяна Хурс. Их сын Василий Емельянович вспоминает о данном событии: «Яго  парэкамендаваў яўрэй [Стругач], каторый адвазіў зерно людзям и даваў малоць на хлеб, муку. Из зерна надо было смолоть муку, а потом спячы хлеб и аддаваць у пяты атрад. […] Он бацьку ўгаварыў - вазьмі гэтага мальчика […]  Бацька прывёў яго. Ён абросшы валасамі сядзіць. 'Бяры - гаварыць, - ножницы, - машынки не было, - ножницы и гребень, і пастрыжы'. Я стау стрыгчы - вшей на грабень сцяну. Пастучу ножницами па грабні. На пол пападаюць і я тада - ў мяне ботинки были - каблуком. А яны трысь-трысь-трысь трашчаць. Столько вшей было! А бацька баяўся, штоб тифом не заразицца. Поэтому ў чыгун, гарачую воду [бросили] бельё ўсё. Яго ў бочку, Мишу. Памылі. Он сам мыўся. […] Койки не было ў яго. Жыў, на скамеицы спаў у хате з намі. […] Еў умесце.» (Проект: Документация жизненных историй »Праведников мира«; интервьюер: Андрей Мастыка.) Семья Хурс заботились о Михаиле также, как и о своих детях. Всего в деревне Поречье, по воспоминаниям Василия Хурса нашло свое спасение более двадцати девочек и мальчиков.

Близ деревни располагался партизанский отряд под командованием Лапидуса. В нем было большое количество евреев. В виду концентрации партизан близ деревни оккупационными властями в данной местности проводились карательные операции. Население и еврейские дети, которые у них прятались, уходили в близлежайшие леса. Василий Хурс вспоминает: «То блакаду зробяць немцы. Усе жыли у лясу. Зимой и то у зямлянках жыли. У нас зямлянка была на две сям'и. З саседам зрабили. […] Дзе атрад парцизански быу, туды мы не хадзили. Острау Долгае называуся. […] Там парцизански атрад размяшчауся. А мы на клюквянае балота, у мох. Сасоник невысоки таки - метра паутара на мху. Кагда ляциць самалёт я сам пад, пад сасёнку и Миша схаваецца. И женшчыны. З дзярэуни уходзяць. Ведзь летам можна сказаць, людзи летам не жыли у дзярэунях. То самалёты наляцяць бамбяць. […] Бомбили два разы тока. Адзин раз згарэла школа, радам са школаю дом згарэу. […]» (Ebd.) Так, Михаил Новодворский прожил в семье Хурс до освобождения Минска.

Послевоенная жизнь

По окончанию войны все еврейские дети, в том числе Михаил Новодворский, вернулись в Минск. В столице Михаил устроился работать машинистом паровоза, женился и у него родилось две дочки. До своей смерти ему несколько раз удалось посетить семью своих спасителей.

О Михаиле Новодворском и обо всех еврейских детях в Поречье Василий Хурс вспоминает как о исключительно дружественных людях. В 1994 году Василию Емельяновичу и его родителям было присвоено почетное звание «Праведники народов мира».

Составлено сотрудниками Исторической мастерской