Коллекция Исторической мастерской, интервьюер: Беланович-Петц Алеся

Коллекция Исторической мастерской, интервьюер: Беланович-Петц Алеся

Коллекция Исторической мастерской, интервьюер: Беланович-Петц Алеся

Коллекция Исторической мастерской, интервьюер: Беланович-Петц Алеся

Довоенное время

Серафима родилась в Минске в еврейской семье, в которой было 5 детей: 4 сестры и брат. Серафима самая младшая из пяти детей, родилась в 1932-м году. Самая старшая сестра 1918 года рождения. До войны семья жила в частном доме в районе дрожжевого завода. Отец работал извозчиком, мать была домохозяйкой. Бабушка и дед были религиозными, у них в доме часто собирались на молитвы. В семье говорили на идиш. До оккупации Серафима закончила два класса русскоязычной школы.

Начало войны

Когда началась война, старшая сестра была в доме отдыха на Балтийском море. Семья пыталась убежать от бомбёжки Минска в деревню. Обсуждали вопрос об эвакуации и была попытка на лошадях уехать дальше на Восток, но на встречу им уже ехали немецкие войска. Серафима вспоминает, как вели советских пленных по Минску, и дети ставили бутылки с водой, чтобы пленные могли незаметно попить. Помнит, мародёрство, как в комоде у них рылись в комоде, в поисках золота.

Минское гетто

Целый дом поменяли на комнатку в Минском гетто, в которую переселилась вся семья Серафимы, включая тётку и её семью. Серафима вспоминает, что в начале опасались мужчины в гетто. Проходили облавы на мужчин, их хватали и куда-то увозили, ночами выводили в огород и расстреливали. Накануне ноябрьских праздников в гетто прошёл слух, что что-то будет. Отец Серафимы и брат ушли в малины. В доме остались только женщины и дети: 13 человек женщин и детей, самому младшему было 2 месяца. Они все спрятались в одной комнате, которую было сложно заметить. Её было не видно. Ставни на окнах были закрыты, все зашли в комнату, придвинули шкаф и слышали, как в дом заходили немцы и полицаи, слышали крики на улице. Так все сидели очень долго и в какой-то момент младенец расплакался и его было не успокоить. Немцы стали срывать ставни и так всех обнаружили. Под дулом автоматов всем пришлось выходить. Во время допроса, немцев интересовало, почему только женщины и дети. Когда тётя Серафимы сказала, что её муж строитель и он на стройке работает, им сказали отойти в сторону. Один немец из группы стал отталкивать и сестру Серафиму в эту группу. И в этот момент она догадалась и сказала, что их брат, и отец тоже на стройке. Серафима объясняет это тем, что её сестра была красивая и этот немец хотел её спасти. Объяснялись они на идиш. Так они спаслись от погрома и были переселены на оставшуюся часть гетто.

Серафиме было 10 лет, но она утверждает, что очень чётко это помнит, картинками и отрывками, как из фильма. Семья Серафимы нашла комнату в доме недалеко от ямы. По словам Серафимы, работоспособных угоняли на работу и это давало возможность что-то менять за пределами гетто. Средняя сестра Серафимы была русоволосая, не похожа на еврейку, по словам Серафимы, переняла роль снабженца и меняла те немногие вещи, которые у них остались на еду. По тревоге в гетто все прятались в малины. Серафима описывает разные малины, в которых она находила спасение. Когда в мае 1942 года заболела и умерла от воспаления лёгких мать Серафимы, в памяти у Серафимы сохранилось, что многие узники гетто ей завидовали: «Своей смертью умерла и вся семья ещё была при ней». Похороны были по еврейским традициям на еврейским кладбище в гетто. Следующая потерей стала ее сестра, которую расстреляли с рабочей колонной, так как нашли в группе партизанскую записку.

Серафима вспоминает, что, когда старших угоняли на работу, она оставалась по хозяйству, готовила затирку, стирала. Постоянно надо было прятаться от погромов. Семья переселилась на Танковую улицу после одного из погромов, потом на Республиканскую улицу в 1943 году. Эта улица пересекала гетто. Сестёр гоняли на работы, а брат, по словам Серафимы, скорее всего как-то был связан с партизанами. Про изнасилование в гетто Серафима упоминает одним предложением и сразу меняет тему: «Я чётко помню, что военные солдаты насиловали женщин, у нас молодая была, вот как-то».

Побег из гетто

В июне 1943 года к сестре подошёл мужчина и предложил отвести её к партизанам за золото. По соседству жила знакомая девушка Фаня из Западной Беларуси, по словам Серафимы, она была из зажиточной семьи, у неё были золотые царские монеты. Сестра Серафимы рассказала Фане и за две золотые монеты и золотые часы семьи Серафимы в июне 1943 г. они были выведены из гетто. Днём они вышли с рабочей колонной, а вечером они спрятались в развалине и дождались проводника. Он из вывел до леса, оставил со словами: «За вами приедут» оставил, забрав монеты и часы. Когда пришла ночь они попытались пробраться к соседней деревне и попали на глаза полицаям. По счастливой случайности, один из полицаев был знакомый Фани. Он признался, что они на партизанском задании и дал контакты одной девушки в деревне, которая им рассказала, как идти дальше в партизанскую зону. Когда они зашли к этой женщине, и она узнала в них беглецов из Минского гетто, её реакция была: «Это же тюрьма за побег, а там смерти не дождёшься». Она рассказала им, как идти 30 км до партизанской деревни.

Спасение в деревне Поречье в семье Шашок Агриппины и Алексея

Серафима вспоминает, как их встретил комендант и предложил устроить её в хорошую семью. Он привёл её к дому и сказал хозяину: «Аляксей, «Дзюба», я тебе дачку прывёу!» На это Алексей отреагировал так. Взял Серафиму за руку, завёл в дом и сказал хозяйке: «Вось, наша дачка прыйшла». Серафима вспоминает с большой благодарностью об этой семье. Она прожила у них год, узнала много чего, что ей пригодилось в дальнейшем: «Я как все евреи картавила, по началу я белорусский язык не понимала. Потом, когда я вернулась в город, все там смеялись, так как я говорила по-белорусски. Полоть, сажать, вязать научилась. Зина Варивончик научила меня прясть и ткать».

Когда немцы стали бомбить деревню, все убегали в лес. Серафима вспоминает, когда немцы окружили деревню и семья пряталась в лесу, к ним примкнула соседка, пожилая женщина. И вдруг она говорит ей хозяйке: «Вот ты её таскаешь и-за неё, еврейки, нас всех убьют!» На это Агриппина Отвечает: «А чем она отличается от нас? Если ты не скажешь, никто и не узнает! Может, на её счастье мы и живы останемся!» Соседка ушла дальше прятаться одна. На утро, после того, как немцы ушли, её нашли убитой в яме. Серафима вспоминает эту историю и то, как через много лет, в 1966 году, она с мужем и маленькими детьми навещала Ариппину в Поречье, и она рассказывала им: «Вот так добрые дела защитываются, мы остались живы из-за Серафимы».

Послевоенная жизнь

Вместе с советскими войсками Серафима с сестрой вернулись в Минск, где они нашли пустую комнату и обосновались в ней, стали искать родных. В Минске никого в живых не осталось. В Туле жила сестра матери. Две сестры были в Америке. Они установили контакт с сестрой матери и переехали в Россию. Там Серафиму удочерила тётя и её муж. В документах Сераифму сделали на год моложе, 1932 года рождения, а не 1931. Серафима: «Так я стала Гразовской Серафимой Наумовной и тут началась другая жизнь».

После переезда из Башкирии в Уфу все переехали в Ростов. Там у сестры родился сын. Семья купила дом. Но тут дядя, приёмный отец Серафимы был обвинён по делу врачей.

Дело врачей в 1951 г.

Институт микробиологии, возглавлял профессор Бир, его обвинили во вредительстве и арестовали дядю Серафимы и главного бухгалтера. Так как за них дали оправдательные показания коллеги, вредительство доказать не смогли, но все получили 25 лет заключения за антисоветскую агитацию по 58-й статье. Дядя был отправлен в лагерь под Ташкентом. После смерти Сталина ему уменьшили срок. По словам Серафимы, это дело врачей следующим образом её затронуло: «Я хорошо училась, я хотела в мединститут, но поскольку это дело врачей, в Ростове все это знали, я поступила в институт железнодорожного транспорта».

Своя семья

После института Серафима уехала работать по направлению в Ульяновск. Там вышла замуж и родила сына и дочь. Когда приёмные родители и семья сестры переехали в Тулу, семья Серафимы также приняла решение переехать в Тулу. Серафима работала на заводе, а потом в проектном институте, филиале Ленинградского института, где она проработала до пенсии. Дочь поступила в мединститут, сын в строительный институт, работал на заводе и закончил заочно пединститут, он тренер по футболу. Так как сын заболел желтухой, ему это помогло избежать призыва в Афганистан.

Об условиях в Германии и Любеке

В середине 90-х вся семья приняла решение переехать в Германию. Серафима признаётся, что она перестала писать в Поречье, так как ей было стыдно, что она переехала в Германию. Она волновалась, что её неправильно поймут. На вопрос, как она себя чувствует в Германии, Серафима отвечает: «Как в сказке, но чужой». Она рада за детей и внуков, за то, что у них больше возможностей. Серафима отмечает лучшее отношение к пожилым людям со стороны врачей. Но также отмечает, что до сих пор, когда она слышит немецкий язык, у неё сжимается сердце.

Составлено Алесей Беланович-Петц