Морис Солимос, род. 19.11.1882 г. в Комароме близ Тимишоары / Венгрия, депортирован в Минск 8.11.1941 года.

Берта Солимос, дев. Хааген, род. 16.10.1886 г. в Любеке, депортирована в Минск 8.11.1941 года.

Хузумер штрассе 14

Морис Солимос родился в семье богатых венгерских евреев. Его отцом был Игнац Солимос, матрью – Жюли Солимос, дев. Циц, немка по присхождению.

Выучившись в Венгрии на банковского клерка, молодой Морис приехал в Гамбург попытать счастья. Он нашел работу в банке «Valk» и познакомился с лютеранкой из Любека Бертой Хааген.

27 февраля 1908 года Солимос получил немецкое гражданство, пара поженилась, Берта приняла еврейскую веру.

Родилось трое детей: в 1909 году - Хайнц-Густав, в 1917 году - Фриц и в 1922 году Вальтруда Марион.

В профессиональном плане тоже все складывалось удачно. Примерно в 1912 году Морис Солимос получил должность начальника валютного филиала в фирме «Commerzienrat Jaeger» на главном вокзале (которая обслуживала, в том числе, и привокзальные рестораны). Есть некоторые сведения, что ему принадлежала часть фирмы. В 1926 году компания перешла в собственность банка «Deutsche Verkehrs-Kreditbank» во Франкфурте-на-Майне. Солимос не только сохранил прежний пост, но и добился увеличения заработной платы, так что его годовой оклад составил весьма внушительную сумму - 12000 рейхсмарок. Семья могла считаться зажиточной.

В том же 1926 году они вместе с тремя детьми переехали из квартиры на Мариенталер штрассе 157 (в Хассельброоке), которая стала для них тесновата, в более просторную и дорогую квартиру на Хузумер штрассе 14. В новой квартире было шесть с половиной комнат, она располагалась на третьем этаже. В доме постоянно была горничная, за детьми, в особенности за младшей дочерью, присматривала няня. Семья часто посещала концерты, ходила в театр и могла себе позволить долгие заграничные поездки, чаще всего в Венгрию, в Будапешт. Там жил брат Мориса - адвокат Шандор Солимос. Морис приобрел в Будапеште в собственность несколько домов, его брат выступал в роли домоправителя.

Дети обучались игре на фортепьяно. В дом купили фортепьяно и концертный рояль.

Благодаря Вилли Хаагену, брату Берты Солимос, мы хорошо представляем себе, как выглядела их квартира. Вилли Хааген родился в 1892 году, был инспектором юстиции, жил в Гамбурге и работал судебным исполнителем. Таким образом, у него был профессиональный взгляд на обстановку квартиры и ее стоимость. Он часто навещал сестру, особенно в тот период, когда нацисты уже пришли к власти,  он же помог переписать мебель и другие вещи семьи Солимос, как того требовали от депортируемых. Он помнил, что среди предметов обстановки были и очень дорогие, например, комната в стиле бидермейер из владения великого герцога Мекленбург-Стерлица, которую Морис приобрел на аукционе, изысканные восточные ковры (другой брат Мориса, Карл Солимос, был торговцем коврами), тяжелые изделия из серебра, тончайший фарфор и другие предметы роскоши.

Когда в ночь с 7 на 8 ноября 1941 года, в последнюю ночь, которую Морис и Берта провели Гамбурге,  Вилли Хааген делал обход квартиры, контролируя списки вещей, от прежнего богатства почти ничего не осталось.

«Расовые законы» вступили в силу в начале 1930-х гг, вследствие чего Мориса Солимоса уволили из банка 1 декабря 1933 года. В последнем зарплатном листке за ноябрь обозначена гораздо меньшая сумма брутто - 623.39 рейхсмарки. Умножая, получаем годовой доход брутто 7488 рейхсмарок, что, надо заметить, все еще соответствовало доходу чиновника высокого ранга. Как- бы ни старался, Солимос не мог найти новую работу. Его счет в Германии был заблокирован в соответствии с постановлением нацистских властей, активы в Венгрии были недоступны. У семьи не осталось источников дохода. Солимосу был 51 год, Берте - 47. Младшей дочери исполнилось 11 лет, старшей – 16 лет.

Старший сын Мориса Хайнц, который закончил медицинский факультет и уже написал кандидатскую работу, был единственным из семьи Солимос, кто в конце 1933 года располагал хоть каким-то доходом. Он работал помощником врача по фамилии Кортен. В 1936 году работать начал Фриц. Устроившись торговым служащим на фирму «Davidson», он зарабатывал сначала 75 рейхсмарок в месяц, а с ноября – 95 рейхсмарок. Сумма была незначительной, налог в общину Фриц не платил, о чем сохранилась пометка в его общинной карточке.

Первая общинная налоговая карточка на самого Мориса Солимоса была заведена в 1936 году. Он значился безработным без имущества и доходов. В карточке содержится пометка о получении им пособия. Похоже, острая нужда вынудила Мориса вступить в общину. Его бытовые условия ухудшились. Была уволена прислуга. Семья начала сдавать комнаты вместе с мебелью, сначала - одну, потом – вторую. Съемщиками были евреи. Берта вспомнила свои навыки игры в бридж и начала давать уроки. Но средств все равно не хватало. Брат Берты Вилли помогал, когда мог, но и эти суммы были незначительными. Морис и Берта начали распродавать мебель, но те суммы, которые они могли получить за нее, были намного ниже реальной стоимости. Многие покупатели рассуждали так: Почему мы «арийцы» должны много платить евреям, если им необходимо что-то продать?

Из письменных показаний Вилли Хаагена следует, что, например, за комнату в стиле бидермейер, которая в свое время стоила 10.000 рейхсмарок, при продаже удалось выручить только 2.000 рейхсмарок. Также получилось и с роялем. Он стоил 12.000 рейхсмарок, а продать пришлось за две. Часть меблировки была конфискована безвозмездно. Они лишились очень хорошего радио марки «Schaub», серебряного столового прибора на 24 персоны, еще забрали тяжелые светильники и все изделия из драгметаллов.

Когда рассматривался вопрос о выплате компенсации (с 1953-го по 1957 г.), Вилли Хааген заявил под присягой: «Общую стоимость проданного имущества я оцениваю в 150.000 рейхсмарок. Сюда следует прибавить стоимость конфискованных вещей и тех, что остались после депортации». Трем детям, выступавшим в роли наследников, в 1958 году была выплачена компенсация в размере 4.000 немецких марок.

Дети супругов Солимос эмигрировали в США и выжили: Хайнц, который изменил имя на Генри Соммера, в 1938 году уехал в Балтимор. Фриц, который теперь писал свое имя на венгерский манер Фридьеш Эрно, в 1939 году через Тяньцзинь/Китай и Сан-Доминго перебрался в Ньюарк/штат Нью-Йорк. Вальтруда эмигрировала в 18-летнем возрасте, в 1940 году, тоже в Балтимор.

После отъезда детей Морис и Берта остались одни. За исключением Вилли Хаагена, который старался заходить к ним почаще, чтобы как-то поддержать, никаких контактов они ни с кем не поддерживали.

В сентябре 1941 года вышел приказ, обязывающий евреев носить на груди звезду Давида. А чуть позже Морис и Берта Солимос получили по почте указание собрать вещи и приготовиться к отъезду 8 ноября. Место назначения не указывалось, только место сбора – Дом Ложи на Моорвайде.

968 человек были депортированы в тот день из Гамбурга в Минск. Морис и Берта Солимос числятся пропавшими без вести в Минске. Окружной суд Гамбурга постановил считать датой их смерти 8 мая 1945 года.

Осталось свидетельство Вилли Хаагена от 31 декабря 1953 года. Его сын Гюнтер 1923-го г.р. в 1945 году работал клерком в «Обществе помощи пострадавшим от Нюрнбергских законов» в Гамбурге. По словам Вилли, Гюнтер как-то рассказал дома, как к ним зашел молодой парень, лет 15-ти и сообщил, что был в Минске, в еврейском лагере, и жил в одной комнате с отцом и супругами Солимос. Муж Морис умер от истощения. Его вдова Берта отказалась работать и была депортирована в Освенцим вместе с его отцом.

Вилли Хааген рассказал об этом под присягой. К сожалению, его сын упустил тогда возможность подробнее расспросить мальчика или взять его контакты. В каком году это было – неизвестно.

© Йоханнес Гроссман / © Johannes Grossmann

Источники: 1; 2; 4; 5; 8; StaH 351-11 AfW, 6315; StaH 332-8 Meldewesen, A 51/1 (Moric Solymos und Bertha Solymos).

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством Др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и Др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).