Ноймарк Эдгар, род. 01.09.1886 г., депортирован 23.9.1940 г. в лагерь смерти Бранденбург, дата смерти 23.9.1940 г.

Ноймарк Анна, род. 27.12.1886 г., депортирована 18.11.1941 г. в Минск, дата смерти неизвестна

Ноймарк Карл-Хайнц, род. 15.4.1913 г., депортирован 23.9.1940 г. в лагерь смерти Бранденбург, дата смерти 23.9.1940 г.

Ноймарк Рихард, род. 1.8.1918 г., депортирован 23.9.1940 г. в лагерь смерти Бранденбург, дата смерти 23.9.1940 г.

Ноймарк Вальтер, род. 1.8.1918 г., депортирован в 1942 г. в Избицу, дата смерти неизвестна

В судьбе семьи Ноймарк сказались все аспекты нацистской политики - преследование евреев, преследование людей с «наследственными заболеваниями» и гомосексуалистов.

Эдгар Ноймарк родился в Гамбурге 1 сентября 1886 года и был младшим ребенком Мейера Ноймарка (*01.05.1849 г. в Виттмунде) и его жены Ханны, дев. Барвин. Мейер Ноймарк рос в большой семье, его предки давно жили в Виттмунде/ Восточная Фризия. Вместе с женой он переехал в Гамбург в 1878 году. С ними на Раппштрассе 10 жили старшие сестры Эдгара - Фанни (30.1.1982 - 05.08.1934 гг., конторская служащая, в замужестве Левинсон) и Берта (род.20.06.1883 г., бухгалтер, в замужетве Гауптман). В регистрационной карточке еврейской общины занятие Мейера Ноймарка обозначалось как «агентство и комиссия», то есть он был торговцем.

Еще до первой мировой войны Эдгар женился на своей ровеснице Анне, дочери Луи Леви и Юлии, дев. Гессе. У них было трое сыновей. Довольно долгое время семья жила в гамбургском районе Сент-Георг-Боргфельде на Боргфельдер Штрассе 67. Боргфельде был новым районом, только в 1870-х годах после прокладки новых улиц здесь началось регулярное строительство. Были построены большие блоки домов, предназначенных под съем. «В то время как верхний Боргфельде был неплохим бюргерским районом, в нижнем Боргфельде, в основном снимали жилье социально неблагополучные семьи». Дом № 67 находился примерно на середине улицы, и получалось, что Ноймарки жили на границе между двумя разными концами Боргфельдер Штрассе, что, в принципе, соответствовало их социальному статусу. Эдгар Ноймарк держал магазин на Клаус-Грот-Штрассе 35, которая шла параллельно Боргфельдер Штрассе, торговал «вторичным сырьем». Проще говоря, был старьевщиком.

Был ли магазин его собственным - неизвестно. В регистрационной карточке Макса Левинсона, мужа Фанни, отмечено, что тот работал у своего шурина Эдгара, торговал вторсырьем. Как глава семьи до 1914 года Эдгар платил довольно высокий налог в общину. Из этого можно сделать вывод, что у семьи в то время был неплохой доход. Но период инфляции не прошел для семьи Ноймарк бесследно. Более того, из-за серьезных финансовых проблем Эдгар стал страдать острым депрессивным психозом, от которого не смог излечиться до конца жизни. С 1925 года он провел около года в психиатрической лечебнице во Фридрихсберге, позже она стала называться больницей Эйльбек. «Государственная больница» Фридрихсберга до 1927 года была единственной психиатрической клиникой в Гамбурге и на момент открытия в 1864 году считалась передовой.

Вероятно, в это же время Анна Ноймарк начала работать продавщицей обуви в магазине «М.Ридер», потому как с 1931 года она тоже платила налог в еврейскую общину. Владелец магазина, Йозеф Леви, был, вероятно, ее родственником. Она работала там до «ариизации» магазина и ее последующего увольнения 30 сентября 1938 года. С 1938 же года Анна Ноймарк стала в принудительном порядке носить имя Сара.

С 1935 года Ноймарки жили на Гриндельаллее 23. Хотя вместе все пять членов семьи в этой квартире, похоже, не жили никогда. По крайней мере, до 1938 года Эдгар еще работал оптовым торговцем вторсырья. Видимо, он страдал депрессивной шизофренией, которая стала причиной его принудительной стерилизации в 1937 году. Отцу троих детей на тот момент исполнился 51 год. Потом его следы теряются, и дальше мы находим его имя в списке пациентов, депортированных 23 сентября 1940 года из психиатрической больницы Лангенхорн в лагерь смерти Бранденбург. Сразу по прибытии всех отравили газом.

Анна Ноймарк до депортации 18 ноября 1941 года в Минск жила на Гриндельаллее 23, по-видимому, одна. Что с ней стало после депортации - неизвестно. В регистрационной карточке общины значится «переселение», гамбургская Книга памяти говорит о «пропавшей без вести». Анна Ноймарк прибыла в Минск со вторым транспортом из Гамбурга 23 ноября 1941 года. В Минске существовало «специальное гетто» для немецких евреев. На каждого человека там приходилось по 1,5 м2, санитарные условия были катастрофическими. Евреев, способных работать, привлекали к тяжелому физическому труду. На момент прибытия в Минск Анне Ноймарк было почти 55 лет. Работала ли она, мы не знаем. Скорее всего, она погибла 8 марта 1943 года в ходе крупнейшей карательной акции, когда было убито большинство гамбургских евреев, или возможно даже раньше.

Старший сын Эдгара и Анны, Карл-Хайнц, родился в 1913 году. Вслед за ним, в 1918 году, на свет появились близнецы Вальтер и Рихард. Карл-Хайнцу и Вальтеру рано был поставлен диагноз «слабоумие». С 1938 года оба находились в клинике для душевнобольных в Альстердорфе, были признаны недееспособными и стерилизованы. Брат Рихард рассказал (1938 г.): «У меня есть еще 2 брата. Первый сразу попал в психиатрическую больницу, второй еще учился со мной во вспомогательной школе. Сейчас он тоже в альстердорфской клинике. Он там уже 10 лет».

Карл-Хайнц еще ребенком из-за трудностей в обучении был отправлен в специализированный интернат Кальменхоф в Идштейне/Таунус. 25 октября 1928 года его отправили назад в Гамбург и поместили в клинику в Альстердорфе с диагнозом «врожденное слабоумие». На тот момент ему исполнилось 15 лет. Он был признан «хорошо управляемым», хорошо социализированным и мог даже выполнять простые строительные работы. После того, как нацисты приняли «Закон о предотвращении рождения потомства с наследственными заболеваниями», 28 марта 1935 года специальный гамбургский суд по наследственным заболеваниям затребовал «стерилизации» пациента Карл-Хайнца Ноймарка. Слушание состоялось 17 апреля 1935 года, через два дня после его 22-ого дня рождения.

Хирургическая процедура стерилизации была проведена в июне 1935 года в университетской клинике Эппендорф. 31 октября 1938 года он (в числе других находившихся в то время в альстердорфской клинике евреев) по решению администрации (пастор Ленш) был переведен в дом престарелых на Оберальтеналлее, а вслед за этим – в государственную психиатрическую больницу Лангенхорн. Оттуда его вместе с отцом и братом Рихардом 23 сентября 1940 года отправили в лагерь смерти Бранденбург, где сразу удушили в газовой камере.

Близнецы Рихард и Вальтер отучились первые несколько лет в начальной школе на Аусшлегер Вег. Так как им обоим стандартная программа давалась плохо, их перевели во вспомогательную школу на Бюлауштрассе 38. 21 июня 1932 года, когда Рихарду и Вальтеру исполнилось 14 лет, их отправили из дома во вспомогательный интернат «Безенхорст» в Гестахте – в то время он был частью гамбургского сиротского приюта и предназначался для отстающих в развитии учеников, требующих дополнительной опеки. Рихард пробыл там до 13 июля 1935 года. Стоит заметить, что «Безенхорст» строился в 1918 году как общежитие для несемейных рабочих порохового завода в Дюнеберге и, соответственно, был мало пригоден в качестве подросткового интерната.

Тем временем Вальтера перевели в интернат в Оксенцолле, тоже принадлежавший гамбургскому сиротскому приюту. 3 мая 1935 г. было принято судебное решение о стерилизации Рихарда. Вальтера стерилизовали в то же время. Рихард сам говорил о своем школьном образовании следующее: «Писать я могу, только не на правильном немецком, в смысле делаю орфографические ошибки. Считать тоже могу, с дробями не могу».

В новом приюте в Гамбурге, в Вульфсдорфе, округе Аренсбург близнецы снова были вместе. Гамбург приобрел земли Вульфсдорфа в 1922 году с целью разместить там, за городской чертой, все детские приюты. Из-за отсутствия денежных средств сюда перенесли только воспитательные учреждения управления по делам молодежи. В пределах Вульфсдорфа воспитанников «в педагогических целях» посылали работать в различные мастерские, скотоводческие хозяйства и садоводства. С 1926 года и до конца войны в Вольфсдорфе трудилось до 70 подростков. Их размещали в неком подобии казарм, что соответствовало представлениям того времени. И Вальтер и Рихард в 1936 году работали на ферме. В 1937 году Вальтеру пришлось оставить работу. Медкомиссия диагностировала у него «врожденное слабоумие», служба соцобеспечения направила его в клинику в Альстердорф. В его деле была запись: «Рабочие результаты поначалу мало удовлетворительны, в последнее время стал более послушным и сдержанным, но, все же, выполняет только необходимый минимум [...] Пытался склонить менее развитого воспитанника к гомосексуальным действиям за кусок хлеба».

Рихард работал у фермера Йоханнеса Шлютера в Торнеш-Аренлоэ близ Пиннеберга. Там он оставался до 26 июля 1937 года. После того, как ему пришлось оставить ферму, по его собственным словам, из-за расовых законов, Рихард вернулся к родителям на Гриндельаллее 23 II.

Из-за долгого отсутствия и разности религиозных убеждений отношения в семье были напряженными, двадцатилетний Рихард в 1938 году дал показания в суде под протокол: «Внешне я не похож на еврея, когда я это говорю дома, начинается большой скандал. Это совсем не мои родители [...] Я был воспитан христианином и чувствую себя таковым. Когда я еще был в больнице, я добровольно крестился. Сейчас это не признается». Родители заявили суду через еврейского адвоката Макса Хейнеманна, что умственные способности их сына действительно ограничены, но, в целом, он порядочный и может жить дома.

Рихард Ноймарк продолжал работать на вторсырье, сначала у Бруно Мёллинга, потом у Отто Хусфельда, Петера Рана и до своего ареста 9 августа 1938 года – у Хёппнера («который собирает макулатуру в Альстерхаусе»). Там он зарабатывал, по его словам, 10 рейхсмарок в неделю. В августе 1938 года его арестовали. Неделю он провел в полицейской тюрьме в Фюльсбюттеле, 18 августа его перевели в следственный изолятор.

В протоколе задержания есть описание его внешности: Рихард был 1,56 м ростом, у него были светлые волосы и серые глаза. Отличительными признаками были шрам от аппендицита и стерилизация. С собой у него были только наручные часы, повестка в военкомат и 65 пфеннигов. Его арестовали за то, что он снова попробовал склонить одного 15-летнего школьника к гомосексуальному контакту и прикасался к нему с сексуальными намерениями. Государственный медэксперт док. Пехт дал заключение, что в семье Ноймарк «у троих сыновей есть определенные дефекты», Рихарду диагностировал слабоумие. В ходе судебного разбирательства 22 ноября 1938 года он был приговорен к пяти месяцам лишения свободы, с учетом двух месяцев предварительного заключения, по статье 185 Уголовного кодекса за надругательство. Оставшиеся три месяца он провел в тюрьме Гамбург-Харбург, из которой был выпущен 22 февраля 1939 года. Его мать приезжала к нему один раз, 2 декабря 1938 года. С ней у него были близкие отношения; находясь еще в следственном изоляторе, он писал родителям: «Пажалуйста, пишите еще. Я часта думаю о маме, надеюсь у нее все харашо».

После освобождения Рихард работал землекопом «в еврейской бригаде у предпринимателя Карла Фогта», пока 29 мая 1939 года его снова не арестовали. Он обвинялся в том, что заговорил с 13-летним школьником на пирсе, пытаясь вовлечь его в интимную беседу и, наконец, помешал ему уйти, обхватив сзади руками. В этот раз его обвинили в преступлении на сексуальной почве, в соответствии со статьей 176 I, пар. 3 II, и 18 декабря 1939 года приговорили к одному году тюремного заключения, его «похотливые намерения» были признаны очевидными.

Более того, суд постановил, что его «несдержанность инстинктов» представляет угрозу для окружающих, поэтому он должен быть помещен в психиатрическую лечебницу.

Документы повторяли сказанное в ходе перового судебного процесса по делу Ноймарка, но формулировки были намного жестче: Ему вменялись «характерные черты психопата», было сказано, что он «ленив, не сдержан, склочен, думает только о своей выгоде, не чист» и что он «терпеть не может замечаний». Рисовался портрет асоциального, слабоумного еврея-«вредителя народа», происходящего к тому же из «генетически неполноценной семьи», страдающего «слабоумием средней степени». Попутно отмечается, что Рихард любил кино.

До 29 мая 1940 года Рихард Ноймарк отбывал срок в тюрьме в Альтоне, затем его перевели в психиатрическую больницу Лангенхорн, где находились его отец и старший брат Карл-Хайнц.

В уголовном деле Рихарда находим листок следующего содержания: «По сведениям из психиатрической больницы Лангенхорн, Ноймарк по приказу министерства внутренних дел 23 сентября 1940 года был переведен в Хельм/Люблин, а/я 822. Гамбург, 5 марта 1943 г., старший прокурор». Правда заключается в том, что никого из пациентов Лангенхорна не переводили в Хельм. Всех троих членов семьи вместе с другими многочисленными пациентами Лангенхорна в тот день увезли в лагерь смерти Бранденбург и отравили газом.

В период с декабря 1939 года по июль 1940 года в нескольких регионах Германии были организованы лагеря смерти, в том числе в Бранденбурге. Там, в замаскированных под душ газовых камерах, убивали психически больных и умственно отсталых людей. Эти убийства именовали «эвтаназией». «Акция Т4» была направлена на физическое уничтожение пациентов, жизнь которых, по убеждению нацистов, не имела ценности. «Т4» было кодовым названием акции по названию центрального бюро в Берлине, покрывающего ее проведение под видом «эвтаназии» и располагавшегося на Тиргартенштрассе 4.

Брат-близнец Рихарда Вальтер Ноймарк был переведен 13 октября 1938 года из альстердорфской клиники на Оберальтеналлее, а оттуда в сентябре 1940 года – в больницу Лангенхорн. 23 сентября 1940 года его не депортировали в Бранденбург, как отца и двух братьев. Вместо этого 21.4.1941 года его перевели в еврейскую психиатрическую лечебницу в Бендорф-Сайн. Пребывание здесь евреев с психическими заболеваниями, тех, кого не убили вместе с неевреями, курировалось объединением евреев рейха в Германии. Здешних пациентов депортировали и убили в марте 1942 года. В их числе и Вальтера Ноймарка депортировали 22.3.1942 года в Избицу и там, очевидно, убили.

Еще 16 сентября 1940 года центр близнецовых исследований университетской клиники Эппендорф заинтересовался случаем Рихарда и Вальтера Ноймарк, но к тому времени их судьба уже была предопределена, запрос клиники оставили без внимания.

Имена супругов Анны и Эдгара Ноймарк и их троих сыновей – Карл-Хайнца, Рихарда и Вальтера занесены в гамбургскую Книгу памяти. За жизнь у них было совсем немного времени, проведенного вместе.

Об Эдгаре Ноймарке нам известно, что он лечился от психического заболевания еще до прихода к власти нацистов. Его сыновья, которые родились в 1910-е годы, тоже имели явные психические отклонения. С приходом к власти НСДАП отношение официальных органов к членам семьи изменилось: Они более не считались нуждающимися, а виделись евреями, которых необходимо исключить из немецкого национального сообщества, психически больными, «бесполезными едоками», не говоря о гомосексуалисте, который, по мнению властей, представлял прямую угрозу для общества. В нацистской Германии у этой семьи не было шансов на выживание. Умственная отсталость троих сыновей, из-за которой они нуждались в дополнительной опеке, была признана «общественно опасной» и «неизлечимой», проблема намеренно заострялась и чрезмерно преувеличивалась. Приговоры, вынесенные Рихарду, следует рассматривать с учетом общей ситуации. В целом же вывод должен быть такой: ни одна «болезнь», какой бы серьезной она ни была, не дает кому-либо права на депортацию и убийство семьи Ноймарк.

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством Др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и Др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).