Минна Мейер, дев. Кайзер, род. 29.10.1864 г. в Фёле, депортирована 8.11.1941 г. в Минск, дата смерти неизвестна

Альфред Шлосс, род. 28.9.1890 г. в Харбурге, депортирован 8.11.1941 г. в Минск, дата смерти неизвестна

Эдит Шлосс, род. 12.5.1925 г. в Харбурге, депортирована 8.11.1941 г. в Минск, дата смерти неизвестна

Феодоре Шлосс, дев. Мейер, род. 30.10.1890 г. в Ганноверш-Мюндене, 8.11.1941 г. депортирована в Минск, дата смерти неизвестна

Вернер Шлосс, род. 25.4.1921 г. в Харбурге, депортирован 8.11.1941 г. в Минск, дата смерти неизвестна.

Округ Харбург-Альтштадт, Кроосвег 1

Альфред Шлосс много лет каждый будний день ездил на работу в Гамбург. Он служил прокуристом на фирме Бекера на Катариненштрассе. По вечерам же он с удовольствием возвращался в свой родной Харбург. Здесь они жили с женой Феодорой и двумя детьми – Вернером и Эдит. Первая их квартира располагалась по адерсу Айсендорфер Штрассе 34, а в 1934 году они переехали на Мюленштрассе 18 (ныне Шлоссмюлендамм).

Дети Вернер и Эдит Шлосс учились в Харбурге, в городских средних школах. Из-за антисемитского настроя некоторых учителей и большинства одноклассников они чувствовали себя там после 1933 года далеко не так комфортно, как в первые дни. Враждебно к ним относились и в ближайшем окружении, их обычные соседи, о чем свидетельствует рассказ одного бывшего соседа-харбурца, тогда еще ребенка, о том, как однажды он обругал кого-то из друзей или родственников семьи, сам даже не до конца понимая, что делает: «Внезапно я увидел на другой стороне улицы старика, идущего к дому, где жили евреи. Я знал, что он тоже был одним из них. Какая хорошая возможность! Я, конечно, волновался, все-таки это был взрослый, но крикнул ему что было силы: «Ицик, Ицик, еврейская свинья!». Конец этого ругательства я уже не помню. Помню только, как один молодой человек вдруг положил мне руку на плечо и сказал: «Не нужно этого делать. Они тоже люди!» Меня это задело. Я хотел пошутить, доказать свою смелость, а на деле же просто выпустил пар. Даже не осознав до конца своего проступка, я почувствовал стыд и вину».

То, что угрозы в отношении всех членов семьи были серьезней, чем казалось, стало очевидным после погрома в ночь с 9 на 10 ноября, когда харбургские националисты показали свое истинное лицо. Альфреда Шлосса, как и многих других, в ту ночь арестовали, без законного на то основания, и поместили в тюрьму в Фульсбюттеле. Дальше последовал концлагерь Заксенхаузен, откуда он вернулся 14 декабря 1938 года. Обстоятельства его относительно быстрого освобождения неизвестны. Но известно, что в результате он потерял работу на фирме Бекера. И будучи евреем, не имел никаких шансов на новую.

В этих обстоятельствах он не мог сохранить квартиру на Мюленштрассе. А найти более дешевое жилье было нелегко. Но, несмотря на все трудности, Альфред Шлосс все же подыскал квартирку в Харбурге, недалеко от опустевшей синагоги на Карлштрассе 1 (ныне Кроосвег), и перевез туда семью и 75-летнюю мать жены Минну Мейер. Здесь родители и дети жили, отгородившись от всех, не поддерживая контактов с соседями, и давая тем самым новые поводы к недобрым пересудам. Бывшие соседи, тогда еще дети, запомнили их дом: «Шторы в этом доме всегда были задернуты, а жалюзи никогда не открывались. Дом выглядел мрачным, нежилым. Что происходило за его стенами? Жильцы покидали его только по вечерам, когда темнело, и всегда куда-то спешили».

После начала войны Альфред Шлосс тщетно искал способы эмигрировать вместе с семьей в США, пока это еще было возможно. 18 декабря 1939 года финансовое ведомство Харбурга, получив уведомление от главы финансового управления Гамбурга, поставило в известность харбургское гестапо о намерениях «торгового служащего Альфреда Исраэля Шлосса, в настоящее время безработного» выехать «вместе с женой Феодорой Сарой Шлосс … и двумя несовершеннолетними детьми… за границу, а именно – в Соединенные Штаты Америки». Остается неизвестным, почему отъезд не состоялся. В октябре же 1941 года вышел указ рейха, запретивший всем немецким евреям и еврейкам выезд за границу, и похоронивший последнюю надежду семьи Шлосс покинуть Германию.

Через несколько дней Альфред Шлосс получил заказное письмо от гестапо с приказом принять все необходимые подготовительные меры для «эвакуации» его семьи из Гамбурга на восток в субботу, 8 ноября 1941 года. Пунктом сбора для всех, кто отправлялся с этим транспортом, была нижнесаксонская ложа на Моорвиденштрассе в Гамбурге.

Два жительницы Харбурга впоследствии вспоминали свою последнюю встречу с Эдит и Феодоре Шлосс: Однажды днем ​​шестнадцатилетняя Эдит Шлосс заглянула в галантерейный магазин «Борнеманн ам Занд» и случайно встретила бывшую одноклассницу, проходившую там практику. Радостная встреча обернулась грустным прощанием - Эдит попросила баночку чернил для маркировки белья перед предстоящей депортацией. Одноклассница, организовавшая впоследствии закладку камня преткновения в память об Эдит Шлосс, закончила свои записи такой фразой: «Я знала, что больше ее не увижу. Я вот дожила до 80 лет, а Эдит было всего 16. Их убили, отняли у них целую жизнь».

Феодоре Шлосс зашла перед депортацией к бывшей парикмахерше, у которой не показывалась уже несколько месяцев, не было денег, хотя раньше была ее постоянной клиенткой. Евреям, к тому же, запретили ходить в «арийские» парикмахерские. Она вошла в салон в обеденный перерыв, когда все остальные клиентки уже ушли, и попросила сделать стрижку боб, как потом вспоминала Хэнни Гр.: «Она попросила, чтобы мы приняли ее в обеденный перерыв, когда салон был закрыт. Она [Феодоре Шлосс] попрощалась с моей матерью и сказала: Мы никогда больше не увидимся. – Но г-жа Шлосс, - возразила мать, - мы же этого не знаем…. Но та настояла, – Нет, нет! - У нее было какое-то предчувствие, и так оно и случилось, они больше не вернулись».

Минна Мейер не получала «приказа об эвакуации». Она вызвалась «добровольно», о чем говорила пометка в конце списка депортируемых евреев, которые 8 ноября 1941 года должны были покинуть ганзейский город. Это, пожалуй, свидетельство ее отчаяния, а иначе как бы она справилась одна, находясь уже в преклонном возрасте, во враждебном окружении, без помощи дочери и семьи, от которых, по сути, зависела?

Не успели пять жильцов съемной квартиры на Карлштрассе 1 выехать, оставив ключ, как полагалось, в ближайшем полицейском участке, как туда уже заехали новые квартиранты. Клаус Г. вспоминает: «Уже на следующий день еврейский домик выглядел совсем по-другому. Вдруг были открыты все окна, все выглядело светлым и чистым. Новые цвета, новые обои, новые гардины - какое радостное и приятное впечатление! Этому дому больше нечего было скрывать. В первый миг я ощутил надежду. В моем тогдашнем детском неведении я вообразил, что евреи больше не хотят прятаться, а хотят нормально жить вместе с нами. Но они уехали, чтобы никогда больше не вернуться, и я чувствовал, будто это я их прогнал».

Поездка в поезде из Гамбурга в Минск длилась три дня. По прибытии всех оставили ночевать на морозе в неотапливаемых вагонах и только на утро разместили в гетто. Их заселили в полуразрушенное здание, где до сих пор еще лежали трупы убитых накануне белорусских евреев.

Эта ужасная карательная акция была не единичным случаем. Подобные «чистки» повторялись в последующие дни и месяцы все чаще. Те страшные опасения, которые Феодоре Шлосс не могла скрыть, уезжая из Харбурга, подтвердились самым трагичным образом. О датах смерти пяти депортированных с Карлштрассе 1 и обстоятельствах их смерти больше ничего не известно.

© Клаус Меллер

Quellen: 1; 2 (FVg 2169 Alfred Schloss); 4; 5; 8; 9; Heyl (Hrsg.), Harburger Opfer; Heyl, Synagoge, S. 191ff.; Schriftliche Mitteilung der Gedenkstätte und des Museums Sachsenhausen vom 3.3.2011; Günther, Unvergesslich, S. 73ff.; Schriftliche Mitteilung von Johanna Buchholz an den Verfasser vom 11.7.2006.

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством Др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и Др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).