Герта Розендорфф, дев. Хирштель, род. 20.03.1882 г. в Гамбурге, депортирована в Терезиенштадт 15.7.1942 г., умерла в лагере 7.10.1942 г.

Эрнст-Мантиус-Штрассе 5

Хьюго Розендорфф, род. 18.4.1880 г. в г. Вронки (Позен), депортирован в Терезиенштадт 15.7.1942 г., оттуда - в Аушвиц-Биркенау 26.5.1944 г.

Инге Мейер, дев. Розендорфф, род. 27.9.1917 г. в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 г.

Бела Розендорфф / Мейер, род. 21.3.1940 г. в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 г.

Генри Мейер, род. 15.5.1915 г. в Гамбурге, депортирован в Минск 8.11.1941 г.

Эрнст-Мантиус-Штрассе 5, Агатенштрассе 3.

В этой биографии отражена судьба трех поколений одной еврейской семьи. Все они, включая деда Хьюго Розендорффа, 64 лет от роду, и внука, которому не исполнилось и двух лет, пали жертвой нацистского безумия. Одному сыну Герберту удалось бежать за границу в 1936 году, потом он помог выехать еще троим своим родственникам. Связь с оставшимися в Германии прервалась после депортации в 1941 году.

В 1912 году, когда фармацевт Хьюго Розендорфф стал хозяином одного из восьми галантерейных магазинов в Бергедорфе, они с женой Гертой, дев. Хиршель, жили в Гамбурге, в районе Нойштадт. «Германская галантерея» Генриха Шёнфельда находилась на Заксенштрассе 23, ныне Заксентор 75, то есть на главной улице городка, примыкавшего к Гамбургу. Розендорффы были набожны, но не были ортодоксальными евреями.

Хьюго Розендорфф был родом из Вронки, небольшого города в тогдашней прусской провинции Позен, в котором, в отличие от Бергедорфа, была синагога. Герта Розендорфф родилась в Гамбурге и, как большинство гамбургских евреев 19 векa, жила в Нойштадте. Их квартира находилась в районе Гроссноймаркт, на Шлахтерштрассе 54, недалеко от двух еврейских домов престарелых и синагоги Кольхёфен. Такое расположение было удобно, потому что по религиозной традиции в синагогу в шаббат ходили пешком.

Герман Хиршель, отец Герты Розендорфф, принадлежал к зажиточным евреям. Он был владельцем трехэтажного дома, выполнявшего как жилые, так и коммерческие функции, а также дома по соседству. Много лет он управлял магазином на первом этаже дома на Шлахтерштрассе 54. В адресной книге Гамбурга его магазин значился так: «Мануфактурные изделия, лен, бельевая ткань, чулки. Товары, бельевая фабрика и склад».

Он жил со своей семьей на втором этаже, две другие квартиры, как и упомянутый дом, сдавались. В 1909 г. Хиршель передал магазин своей дочери, которая вышла замуж за аптекаря Хьюго Розендорффа. Оба жили на втором этаже вместе с родителями. Сам же Герман Хиршель стал к тому времени районным главной комитета бедноты и вел в доме регулярный прием нуждающихся, тех, кто жил в Нойштадте.

Молодой Хьюго Розендорфф, только что допущенный к практике, не мог сразу открыть собственную аптеку из-за сложной государственной процедуры регистрации. Нужного разрешения в Гамбурге иногда приходилось дожидаться по 20 лет, поэтому те, кто не унаследовал семейной аптеки, старались сразу подыскать себе другое занятие. И Хьюго с женой, которая продолжала работать в магазине отца, в 1912 г. приобрели галантерейный магазин в Бергедорфе, что позволило работать в смежной отрасли.

В дополнение к парфюмерии и товарам для ухода за больными в «Германской галантерее» был «специальный фото отдел». Это была, как вспоминают очевидцы, темная комната, в которой проявляли негативы. В соседнем помещении стоял станок ручной резки, с помощью которого обрезали кромки фотографий.

С началом Первой мировой войны в 1914 году в жизнь молодой семьи, в которой недавно родился сын Герберт Симон, изменилась. Как и многие другие, Хьюго Розендорфф поспешил под знамена. Лозунг кайзера - «Я не признаю больше никаких партий, для меня теперь существуют только немцы» - был услышан немецкими евреями, они посчитали себя призванными защищать Отечество.

Розендорфф в ранге офицера служил штабным фармацевтом на Западном фронте. Он участвовал в сражениях возле Меца и за свои заслуги получил Железный крест 1 класса.

Во время войны Герта Розендорфф продолжала работать в двух магазинах - мануфактурных товаров и «Германской галантерее», и растила сына. А в 1917 году, после рождения дочери Инге, семья переехала в небольшой прусский городок Занде (ныне это район Гамбурга Лобрюгге). Магазинами в Гамбурге больше не занимались. А после войны, в 1918 году, вся семья снова вернулась в Бергедорф и поселилась в добротной пятикомнатной квартире на Эрнст-Мантиус-Штрассе 5. Здесь же проживала и сестра Герты Анни Хиршель.

Сразу за углом, на Хольстенштрассе 6, сегодня это Альте Хольстенштрассе, находилась кондитерская еврея из Дании Карла Керфа. Еврейский стоматолог Тихауэр жил и практиковал неподалеку, на Хольстенштрассе 9/11. У адвоката и нотариуса Джеймса Кона, либерального члена городского совета Бергедорфа, здесь же, на Кампштрассе 4 (ныне Вейденбаумсвег), была канцелярия. После того, как в Гамбурге при содействии министра внутренних дел были внесены поправки в закон об именах, он взял себе фамилию «Кауфманн».

Еврей Бертольд Франк держал на Банштрассе 1, ныне Реетведер 1, большой магазин мануфактурных изделий «Франк и Нильсен». Было бы, наверное, неправильно говорить о еврейском квартале, но в одно время здесь, в Бенкендорфе, поселилось много еврейских семей. И есть свидетельства очевидцев, что семьи тесно контактировали друг с другом. По выходным Керфы и Розендорффы любили вместе прокатиться на конных повозках, нередки были визиты Розендорффов к Франкам.

Подобными дружескими визитами обменивались и с нееврейскими семьями. Так Генрих Конен, чей отец был дружен с Хьюго Розендорффом, вспоминал, как в детстве играл у них дома с его сыном Гербертом: «Там была гостиная с большой библиотекой классической литературы и прекрасными кожаными креслами. Но больше всего нас детей интересовал военный мундир г-на Розендорффа времен Первой мировой войны. Он висел в шкафу вместе со шлемом, мечом и Железным крестом».

В 1919 г. у Герты родилась вторая дочь - Эллен. Для троих детей взяли няню. Кроме того, в семье была горничная. В галантерее работали двое служащих и был мальчик-посыльный. И еще два коммивояжера занимались доставкой ветеринарных товаров местным фермерам. Потому как в своей лаборатории Розендорфф производил не только средства косметического ухода, кстати, под собственной маркой «Розодерма», но и разрабатывал лекарства для животных.

Сын Герберт учился в реальной гимназии, относящейся к ганзейской школе, в Бергедорфе, а его сестры Инге и Эллен каждый день ездили в Аймсбюттель в Высшую школу для девочек г-жи Эрны Лютгенс.

Дома отмечались все главные еврейские праздники. Как и его друг, торговец Кристофер Конен, Хьюго Розендорфф голосовал за Немецкую народную партию (DVP) под началом национал-либерала Густава Штреземана, целью которой был пересмотр Версальского договора политическим мирным путем.

Свидетельств какой-либо расовой неприязни в отношении Розендорффов или других евреев Бенкендорфа до начала 30-х гг нет. В школе отношение к их детям было такое же, как ко всем остальным. Сами они считали себя ровней, так их воспринимали и все остальные. Подтверждением тому интервью выжившего сына четы Розендорфф Герберта (11.8.1993 г.), а также свидетельства бывших учеников школы Луизеншуле, школы на Биркенхайн 1919 – 1922 гг. рождения и бывших учеников Ганзейской школы разных возрастов, родившихся после 1912 года, в чьих классах учились еврейские дети. Автор провел немало интервью между 1993 и 1996 гг.

Всенародный призыв партии НСДАП к бойкоту еврейских магазинов, врачей и адвокатов 1 апреля 1933 г. был дословно перепечатан газетой Бергедорфа (BZ) и, конечно, не остался без последствий. Как следует из отчета о «бойкоте в Бергедорфе», контролировать здешние еврейские предприятия надлежало эсэсовцам, потому как местные подразделения СА были отправлены в Гестахт, относившийся тогда к округу Бергедорф. В целом акция прошла «спокойно и дисциплинированно» как писала BZ в номере от 1 апреля, собравшиеся было группы «любопытных» вскоре разошлись. Результатом же бойкота для семьи Розендорфф стал последовавший в 33/34 гг. переезд их довольно успешного галантерейного магазина с главной улицы в меньшее по размеру помещение в соседнем переулке. Здесь, на Нойе штрассе 18 (до 1956 г. - Нойер Вег 18), дела в магазине пошли хуже, потому что на этой улице было намного меньше прохожих.

Ухудшение финансовой ситуации привело к тому, что от пятикомнатной квартиры на Эрнст-Мантиус-Штрассе пришлось отказаться. Семья Розендорфф переехала в меньшую квартиру на Рейнбекер Вег. В начале 1936 года последовал переезд в, предположительно, еще более маленькую и дешевую квартиру в районе Гамбург-Винтерхуде, на Тиленгассе 2 (район Ярресштадт). В марте того же года сыну Герберту Розендорффу удалось эмигрировать в Уругвай. А в декабре 1936 года он даже успел организовать отъезд своей 17-летней сестры Эллен и тети Анни, дев. Хиршель, с мужем Гансом Борманом, тоже в Уругвай. Родители же вместе с дочерью Инге захотели остаться в Германии. Они еще не представляли, на что будет способен Германский рейх через несколько лет.

Репрессивные меры против евреев ужесточились. В апреле 1938 года вступило в силу новое постановление, подготовившее юридическую почву для экспроприации имущества немецких евреев. «Положение о регистрации еврейской собственности» предписывало указывать все активы, а в §7 открыто разъяснялось: «уполномоченный по четырехлетнему плану может принимать необходимые меры, если в интересах немецкой экономики будет нужно воспользоваться этими активами». В том же месяце, в котором было опубликовано данное постановление, Розендорффам пришлось обратиться за помощью к еврейской общине. Пребывание Герты Розендорфф в больнице после инсульта семья больше не могла финансировать за свой счет. В октябре 1938 г. у евреев изъяли загранпаспорта. В скором времени должна была закрыться и «Германская галантерея».

Внешним поводом для «Хрустальной ночи», ноябрьского погрома, стало убийство немецкого секретаря дипмиссии Эрнста фон Рата 7 ноября 1938 в Париже. В номере от 10 ноября 1938 г. бергедорфская газета написала о «митингах, в которые вылилось праведное негодование немецкого народа против евреев Гамбурга».

В результате всем евреям с 1 января 1939 г., запрещалась какая-либо самостоятельная экономическая деятельность. Для «Германской галантереи» Розендорффов, как и для всех других еврейских предприятий, которые еще функционировали, это означало конец. Миссис де Лемос, последняя продавщица, работавшая у Хьюго Розендорффа, рассказывала в 1961 году: «Я еще помню, как в 1938 году кто-то пришел в магазин и сказал, что хотел бы переговорить с г-ном Розендорффом. Он показал служебный значок. Тогда я позвала г-на Розендорффа, и он сказал ему, что магазин должен быть закрыт. Я помню, что через три-четыре дня снова приходили какие-то чиновники, в конце концов, магазин закрыли. После этого г-н Розендорфф уже не вел никакой торговли».

Еще в декабре 1938 года Хьюго Розендорфф продал оставшиеся товары и предметы обстановки магазина, но небольшой выручки не хватило даже на покрытие текущих долгов. В январе 1939 г. ему пришлось одолжить 700 рейхсмарок у сестры жены и продать часть мебели за 135 рейхсмарок. «Эти средства уже потрачены» и «Р. на данный момент не имеет никакого дохода» говорилось в докладе сотрудников соцпомощи после домашнего визита 10 августа 1939 г. Тогда как в прошлом году Розендорфф небольшими взносами еще мог выплачивать долг за пребывание жены в больничном стационаре, то в этом году, когда Герта снова заболела в июле 1939 года, семья стала полностью зависеть от пособий еврейской общины.

Еще в начале года Герте Розендорфф пришлось сдать драгоценности. Легитимировав свои действия новым указом от 21 февраля 1939 года, Германский рейх отобрал у евреев драгоценные металлы и ювелирные изделия. После 1 января 1939 года все евреи, которые не носили «характерное еврейское имя» были вынуждены зваться Исраэлями и Сарами. Розендорффам пришлось перерегистрироваться как Хьюго Исраэль и Герта Сара Розендорфф, а позже вновь поменять квартиру. Так называемый «еврейский дом» стал и их последним местом жительства в Гамбурге.

В качестве последних адресов в Аймсбюттеле указаны Агатенштрассе 3 у Хьюго Розендорффа и Шеферкампсаллее 25 у его жены. Вероятно, к тому времени она нуждалась в постоянном уходе, так как на Шеферкампсаллее 25/27 располагался дом инвалидов еврейского религиозного общества.

С 1940 года Хьюго Розендорфф был занят на принудительных работах. Из-за травмы ноги, которая случилась зимой, он какое-то время не мог работать. В налоговой карточке отмечено «с 2.3.41 работает». Его средний недельный заработок составлял на тот момент чуть более 32 рейхсмарок. Это было настолько мало, что его освободили от уплаты налога. До июля 1941 г. он классифицировался как «налогоплательщик с непостоянным доходом», последняя запись в карточке относится к 23 августа 1941 года.

К тому времени Розендорффы стали дедушкой и бабушкой. 21 марта 1940 года у их дочери Инге в Гамбурге родился сын Бела. 20 апреля 1941 года она вышла замуж за отца ребенка, Генри Мейера. Бела, как не достигший шестилетнего возраста, был освобожден от ношения еврейской нашивки. Его родители и дед с бабкой должны были иметь на одежде желтую звезду с надписью «Jude». Вместе с матерью Инге Мейер, дев. Розендорфф, Бела, которому через три дня исполнялся год и восемь месяцев, был депортирован из Гамбурга в Минское гетто 18 ноября 1941 года.

Отец, Генри Мейер, вместе с младшим братом Лотаром был отправлен туда же 10 днями ранее с транспортом от 8 ноября. В гетто условия жизни были катастрофическими. Сумела ли молодая семья пережить зиму - неизвестно. Были ли они в числе тех 10.000 человек, которых 28 и 29 июля 1942 года расстреливала охранная полиция и СД («Операция Рейнхард»), или же вместе с остатком выживших их 14 сентября 1943 года переправили в Барановичи и там отравили в душегубке – никто не знает. В книге памяти жертв еврейского преследования при нацистском режиме в Германии они значатся как «пропавшие без вести в Минске».

Герта и Хьюго Розендорфф остались в Гамбурге. Их имен не было в списках на депортацию в Ригу и Освенцим. Их включили в списки первого транспорта в гетто Терезиенштадт в июле 1942 года. Разрешили взять с собой 50 кг багажа и 100 рейхсмарок, что делать с оставшимся имуществом, режим решил еще 4 ноября 1941 года: «Имущество депортированных евреев конфискуется в пользу Германского Рейха».

Вместе с 926 другими евреями супругов Розендорфф депортировали в Терезиенштадт 15 июля 1942 года. В одном поезде с ними ехал бывший член Верховного суда земли Вальтер Рудольфи из Бергедорфа, который с 1939 года управлял еврейской благотворительностью и был членом совета еврейского религиозного общества Гамбурга.

Оставшееся в Гамбурге и впоследствии конфискованное рейхом имущество Розендорффов было продано на аукционе 7 сентября 1942 года. Аукцион был организован в доме на Агатенштрассе 3. За 604 рейхсмарки и 40 рейхспфеннигов немецкий «соотечественник» - другим участие в аукционе запрещалось – смог обставить свою квартиру домашней утварью еще в недавнем прошлом относительно благополучной еврейской семьи.

Когда Розендорффы под номерами VI/I-743 и VI/I-744 16 июля 1942 года приехали наконец в Терезиенштадт, их багаж был конфискован эсэсовцами для собственных целей.

7 октября 1942 года, через несколько недель после приезда, Герта умерла. Накануне подготовили новое массовое захоронение, в печах крематория ежедневно сжигали до 180 тел.

Хьюго Розендорфф пережил свою жену. Свидетельства его пребывания в Терезиенштадте уничтожены. Осталась только рукописная запись на листке заезда «2486 Dz», проливающая свет на последние дни жизни. «Dz» - обозначение транспорта от 15 мая 1944 года из Терезиенштадта в Аушвиц, а «2486» - присвоенный Хьюго Розендорффу личный номер. В числе 2500 евреев эсэсовцы отправили его в последнее путешествие.

Хьюго Розендорфф попал в Освенцим-Биркенау как раз в то время, когда там проводилась самая большая карательная акция в истории лагеря. Прибывших в грузовых вагонах из Терезиенштадта сгружали на специальной рампе и отправляли в так называемые «семейные лагеря». Семейный лагерь сильно отличался от остальных мест Освенцима. Его построили в сентябре 1943 года для евреев из Терезиенштадта.

Бежавший в апреле 1944 года словацкий еврей рассказывал: «Мы совершенно не понимали, почему прибывшие с этими транспортами были на особом положении. Семьи не разделялись, никого не отправляли в душегубки, мы же их уже воспринимали как должное, никого даже не постригли, они ходили такими же, как приехали. Мужчин, женщин и детей селили вместе на отдельном участке лагеря (II B), им даже разрешили оставить багаж. Мужчин не посылали работать (!), для детей они … открыли школу. Им даже разрешили писать письма».

Пример «семейного лагеря» являет собой извращенность нацистской лагерной системы. В отношении прибывших из Терезиенштадта у эсэсовцев были особые планы: «ОО с карантином на шесть месяцев». Буквы «ОО» означали «особое обращение», которое в перспективе не предполагало ничего другого, как удушение в газовой камере. Собственно, газовые камеры были в Освенциме в порядке вещей, необычным являлся шестимесячный «карантин» для прибывших в конце 1943 года из Терезиенштадта.

«Карантин» исполнялся в том смысле, что заключенные должны были посылать в Терезиенштадт безобидные открытки, рассказывая о своем «благополучии» на новом «месте жительства» в Биркенау. Последние открытки были написаны 5 марта 1944 года, но датированы наперед 25 - 27 марта. В ночь с 8 на 9 марта почти всех обитателей «семейного лагеря» удушили в газовых камерах. Через несколько недель после массового убийства открытки достигли своих получателей. Эта жестокая инсценировка должна была ввести в заблуждение общественность, особенно за рубежом, так как после наступления переломного момента в войне до людей стали доходить слухи о массовых уничтожениях.

Когда Хьюго Розендорфф прибыл в Освенцим в середине мая 1944 года, кампания по созданию «безобидного» облика немецкой еврейской политики продолжалась. С той лишь разницей, что на «карантин» оставалось меньше шести месяцев. Последнее письменное упоминание о Розендорффе мы находим в «скорректированном списке» от 26 мая 1944 года, начатом еще в Терезиенштадте. На место вычеркнутого Йозефа Исраэля Йетковица за номером в 2486 был вписан Хьюго Розендорфф. Вместе с 7503 евреями, прибывшими с тремя транспортами из Терезиенштадта в Освенцим в мае, он, предположительно, до начала июля 1944 года жил в «семейном лагере».

Затем лагерь расформировали. Тех, кто в силу возраста и физического состояния не был в состоянии работать – а таких было большинство - задушили в газовых камерах 7 июля 1944 года, трупы сожгли в прилежащем крематории. Хьюго Розендорфф, на тот момент 64-летний, находился, скорее всего, в числе этих жертв.

Списки, содержащие дату смерти Розендорффа и его товарищей по несчастью, были уничтожены до освобождения лагеря. Поэтому Хьюго Розендорфф считается «пропавшим без вести», также как «пропали без вести» в Минске его дочь Инге, зять Генри Мейер и внук Бела. В книге памяти еврейских жертв нацизма сказано «пропал без вести в Освенциме».

Остается добавить, что двум оставшимся в живых детям Герты и Хьюго Розендорфф только после подачи искового заявления, по решению окружного суда Гамбурга от 2 октября 1961 года – почти 20 лет спустя после первой депортации, - была присуждена единовременная компенсация в размере 3070 немецких марок. Главное финансовое управление Гамбурга вначале вообще отрицало возможность выплаты компенсации на том основании, что «умершие» - имелись в виду убитые Розендорффы – «получали социальное пособие», а значит «маловероятно», что они располагали какими-либо ценностями, за которые полагалась бы компенсация.

Бергедорф был единственным районом Гамбурга, в котором решением большинства голосов районного собрания в начале 2003 года была отменена закладка камней преткновения. Но спустя 60 лет после убийства членов трех поколений этой семьи из Бергедорфа, камни все же были заложены перед домом №5 на Эрнст-Мантиус-Штрассе и сегодня напоминают о нам о судьбе Розендорффов.

© Геерд Дамс

Источники: 4; 5; StaH 522-1, 992m Bd. 1.; StaH 522-1, 922d Bd. 27; StaH.522-1, 992m Band 1; FZH Fasc. 12, Personalakte Rosendorff; Archiwum Panstwowego Muzeum w Oswiecimiu (Archiv des Staatlichen Museums in Auschwitz), Sygn. D-RF-3/98 Nr. inw. 107403, Listenberichtigung vom 26.5.1944; AB 1892ff; H. G. Adler, Theresienstadt 1941–1945. Das Antlitz einer Zwangsgemeinschaft, Tübingen 1955; H. G. Adler./Hermann Langbein/Ella Lingens-Reimer (Hrsg.), Auschwitz. Zeugnisse und Berichte, Hamburg 1994; Dietz Bering, Der Name als Stigma, Antisemitismus im deutschen Alltag 1812–1933, Stuttgart 1992; Geerd Dahms, Familie Rosendorff – Ein Bergedorfer Schicksal, in: Bergedorf im Gleichschritt. Ein Hamburger Stadtteil im "Dritten Reich". Hamburg (2) 1996; Karl Dietrich Erdmann, Judenvernichtung und "Ausmerzung lebensunwerten Lebens", in: Karl Dietrich Bracher/Manfred Funke/Hans-Adolf Jacobsen (Hrsg.), Nationalsozialistische Diktatur 1933–1945, Bonn 1983; Finanzbehörde Hamburg (Hrsg.), Leo Lippmann: "... Dass ich wie ein guter Deutscher empfinde und handele ..." Zur Geschichte der Deutsch-Israelitischen Gemeinde in Hamburg in der Zeit vom Herbst 1935 bis zum Ende 1942, Hamburg 1994; Ursel Hochmuth/ Gertrud Meyer: Streiflichter aus dem Hamburger Widerstand 1933–1945, Frankfurt/M. 1980; Walther Hofer (Hrsg.), Der Nationalsozialismus. Dokumente 1933–1945, Frankfurt/M. 1957; Hilde Kammer/Elisabeth Bartsch, Nationalsozialismus, Begriffe aus der Zeit der Gewaltherrschaft 1933–1945, Reinbek bei Hamburg 1994; Hans-Dieter Loose, Wünsche Hamburger Juden auf Änderung ihrer Vornamen und der staatliche Umgang damit, Ein Beitrag zur Geschichte des Antisemitismus im Hamburger Alltag, in: Peter Freimark/Alice Jankowski/Ina Lorenz (Hrsg), Juden in Deutschland Emanzipation, Integration, Verfolgung und Vernichtung, Hamburg 1991; Ingo von Münch, Gesetze des NS-Staates, Dokumente eines Unrechtssystems, Paderborn 1994; Beatrix Piezonka/Ursula Wamser, Von der Neustadt zum Grindel, in: Wamser, Ursula/Wilfried Weinke (Hrsg.), Ehemals in Hamburg zu Hause, Jüdisches Leben am Grindel, Hamburg 1991; Franciszek Piper, Ausrottung, in: Auschwitz. Geschichte und Wirklichkeit des Vernichtungslagers, Warschau 1978, Reinbek bei Hamburg 1980; Kazimierz Smolen, Bestrafung der Verbrecher von Auschwitz, in: Auschwitz. Geschichte und Wirklichkeit des Vernichtungslagers, Warschau 1978; Staatliche Pressestelle der Freien und Hansestadt Hamburg (Hrsg.), Ausgestrichen aus dem Buch der Lebenden, Zum 50. Jahrestag des Beginns der Deportation jüdischer Bürger, Hamburg 1991; Käthe Starke, Der Führer schenkt den Juden eine Stadt, Berlin 1975; Ursula Wamser/Wilfried Weinke, Der Judenpogrom vom November 1938, in: dieselben (Hrsg.), Ehemals in Hamburg zu Hause, Jüdisches Leben am Grindel, Hamburg 1991; Bergedorfer Zeitung, 29.3.1933, Der Kampf gegen Gräuelpropaganda, Boykott gegen jüdische Firmen, Ärzte und Rechtsanwälte; Bergedorfer Zeitung, 1.4.1933, Die Boykott-Bewegung in Ber­gedorf; Bergedorfer Zeitung 10.11.1938, Judenfeindliche Kundgebungen auch in Hamburg; Bergedorfer Zeitung, 11.11.1938, Keine Aktionen mehr gegen Juden. Endgültige Antwort auf das Attentat von Paris durch neue Gesetze. Reichsminister Goebbels gibt bekannt; Památnik Terezin, Muzeum Ghetta. (Ghetto-Museum Theresienstadt), Schreiben vom 2.8.1995 an den Autor; Staatsarchiv der Freien und Hansestadt Hamburg, Die jüdischen Opfer des Nationalsozialismus in Hamburg (als Manuskript gedruckt), Hamburg 1965; Interview mit Heinrich Kohnen am 11.8.1993 u. 24.7.1995; Interview mit Herbert Rosendorff am 11.8.1993 (Archiv des Kultur- & Geschichtskontors); Befragungen von ehemaligen Schülerinnen der Luisenschule und der Schule am Birkenhain der Geburtsjahrgänge 1919 bis 1922, zwischen 1993 und 1996, Lisa Meyer, Rosemarie Dreves, Gerda Dierks, Ursula Peters, Hilde Stephan, geb. Falke (Archiv des Autors); Befragungen von ehemaligen Schülern der Hansa-Schule verschiedener Geburtsjahrgänge ab 1912: u. a. Heinrich Kohnen, Herbert Rosendorff (Archiv des Autors); Mitschnitte des "Erzählcafes" der Jahre 1993 und 1994, Kooperationsprojekt der Körber-Stiftung – Haus im Park – und des Kultur- & Geschichtskontors (Archiv des Kultur- & Geschichtskontors).

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством Др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и Др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).